Светлана Замлелова: Интервью с писателем Юрием Вильямовичем Козловым — «Литературный процесс в стране подменён премиальным…»

Юрий Вильямович Козлов – советский и российский писатель, автор более 30 книг. Один из самых самобытных современных российских писателей, работающий в жанре «интеллектуального романа», философского и футурологического триллера. Сын писателя Вильяма Фёдоровича Козлова. В девяностые годы писатель обращается к публицистике, печатается в центральных СМИ, работает в газете «Россия», в Пресс-службе Государственной Думы. С 2005 по 2011 гг. Юрий Козлов – начальник Управления Пресс-службы Совета Федерации. С 2001 г. по настоящее время Юрий Козлов является главным редактором журналов «Роман-газета» и «Детская роман-газета».

– Юрий Вильямович, Вы – автор многих книг прозы, Вы родились и выросли в литературной семье, сегодня Вы – главный редактор одного из самых уважаемых литературных изданий нашей страны, перед Вами проходит множество текстов, знакомиться с которыми нужно и в силу профессиональной необходимости. Можно сказать, что Вы – человек сугубо литературный. Что значит, по-Вашему, быть писателем? В чём заключается литературное дарование, какими навыками нужно обладать для того, чтобы серьёзно заниматься литературой и зачем вообще люди пишут?

– Литература во все времена была альтернативной жизнью, причём часто более интересной, насыщенной и яркой, нежели реальная жизнь. Литература – это синтез настоящего, прошлого и будущего, уникальная возможность самореализации. Наконец, литература – это то, что делает избранных авторов бессмертными. В этом деле отсутствуют логика и справедливость, велика доля риска. Настоящий писатель выносит на суд общества собственную модель мироздания, и общество, как правило, её отвергает, потому что не желает знать правду о себе, страшится её. Серьёзно заниматься литературой сегодня означает быть изгоем. Одного таланта мало, нужны воля и несокрушимая уверенность, что твоё слово кто-то услышит, кому-то оно нужно, при ясном понимании того, что скорее всего этого не произойдёт. Дорога продвижения талантливого текста к читателю надёжно заблокирована. Контроль там весьма жёсткий. Пропуск в «лидеры продаж» выдаются единицам. Что остаётся не вписавшемуся по идейным или морально-нравственным соображениям в рынок талантливому писателю? В лучшем случае – журнальная или сетевая публикация, книжное в несколько сот экземпляров издание без гонорара, а то и за собственный счёт. Заниматься литературой сегодня означает жить внутри противоречия, которого окружающие люди не понимают. Но оно наполняет жизнь писателя жертвенным, скажем так, смыслом.

– А что значит быть читателем? Зачем надо читать и нужны ли какие-то навыки для осмысленного чтения художественной литературы, как неискушённому читателю отличить хорошую книгу от разрекламированной графомании?

– В сознание нормального образованного человека обычно вмонтировано что-то вроде маячка «свой-чужой». Навык осмысленного многолетнего чтения как раз и проявляется в том, чтобы безошибочно различать литературу «массовую», сконструированную под навязываемые обществу разрушительные «тренды» и – литературу настоящую. Искушённый читатель свободно ориентируется в книжном пространстве, однако, сегодня он в меньшинстве. Разрекламированная графомания, как правило, гибрид, хамелеон, подделка под настоящую литературу, но в «массовой» – из статей в глянцевых журналах, мнений обслуживающих издательства экспертов, восторженных, типа: «Эта книга перевернула мою жизнь!» откликов в сети – упаковке.  На это прежде всего ориентируется массовый читатель. В идеале он должен понуждаться к чтению серьёзных книг культурной политикой государства, но в современной России литература отделена от государства, отдана на откуп ориентированным исключительно на прибыль издательствам-монополистам. Они не только рекламируют и продают очевидную, как правило исполненную презрения и нелюбви к исторической России графоманию, но сами же её производят, а потом награждают премиями сотрудничающих с ними авторов. Массовый читатель дезориентирован, литературный процесс в стране подменён премиальным, оптика восприятия литературы у читателей сбита, точнее искажена. Результат – ежегодное падение тиражей и названий, повсеместное закрытие книжных магазинов, отчуждение народа от книги и повседневного чтения.

– Какая, на Ваш взгляд, разница между писателем русским, советским и российским? Как изменился литературный процесс за последние сто лет, и чем принципиально новым отличается современная российская словесность?

– Русский писатель опирался на национальные культурные традиции, православную этику, историю страны. Советский писатель вынужденно делал упор на классовую мораль, примат общественного над личным, творил по законам соцреализма. Хотя, конечно, было много исключений из правил. Горький, к примеру, это одновременно русский и советский писатель. А Булгаков – писатель русский, но при этом антисоветский. Литературный процесс в дореволюционной России носил социально-общественный, гуманитарно-просветительский характер, был идейно направлен против «царюющего» (Из стихотворения «Памяти отца» (1858) Н. А. Добролюбова), как писали в то время, зла. В СССР литературный процесс был ритуально идеологизирован, подведён под марксистско-ленинские скрижали. Но, поскольку литература в те годы была одной из главных форм общественной коммуникации, критические баталии, например, между сталинистами (журнал «Октябрь»), либералами («Новый мир»), славянофилами-почвенниками («Молодая гвардия») велись на достаточно высоком интеллектуальном уровне и с искренним гражданским пафосом. В современной России литературный процесс отсутствует. Его заменяют информационный шум вокруг шорт-листов премий, и раз в год – исступлённое, но в литературоведческом плане абсолютно бесплодное, обсуждение очередного труда Пелевина.

– Один из самых уродливых перекосов современного литературного процесса – утрата связи между писателем и читателем. Конечно, кто-то кого-то читает. Но массовый читатель ориентируется на такие маяки, как известные, широко освещаемые в СМИ премии, стеллажи в книжных магазинах, где, как думают многие, продаются книги лучших современных авторов. Например, в книжном магазине «Москва» на самом видном месте стоит стеллаж с книгами пяти одиозных сочинителей. На стеллаже большая надпись: «Пять современных авторов, чьи книги уже стали классикой». В результате большинство писателей, в том числе и действительно лучших, остаются где-то вне поля зрения массового читателя. Можно ли преодолеть этот разрыв?

– Сейчас это маловероятно. Издательства-монополисты жёстко заточены на прибыль любой ценой, то есть на «коммерческую» литературу. Создаются настоящие «цеха» по её производству. Писатель, особенно живущий вдали от столиц, не имеет шансов стать сколь-нибудь известным. Сама профессия писателя перестала быть престижной и уважаемой. Заработать на жизнь литературным трудом невозможно. Издатели смотрят на писателя не как на «властителя дум», а как на маргинальную личность, предлагающую ненужные им услуги. «Массовая» литература – это почти всегда халтура. Подвизающиеся в ней авторы губят, разменивают свой талант. В России есть талантливые писатели, но у них нет возможности выйти к читателю. Во-первых, исчезли отслеживающие литературные новинки критики. Во-вторых, напрочь ликвидирована система государственной поддержки молодых авторов. В-третьих, книги таких писателей, если и издаются, то ничтожными тиражами и без малейшей надежды попасть в централизованную, тоже, кстати, монополизированную, систему распространения, то есть дойти хотя бы до библиотек.

– Сегодня многие говорят, что современная русская литература разобщена. Причём разобщение не только идейное. Время от времени между писателями ведутся ожесточённые споры о помощи со стороны государства. Помощи нет, но споры периодически возникают. Как Вы считаете, можно было бы организовать в сегодняшней России справедливую государственную поддержку писателей? Ведь в стране нет идеологии, государство не ставит перед обществом каких бы то ни было внятных целей, писательских объединений становится с каждым днём всё больше. Так кого же поддерживать? А кроме того, не превратится ли такая поддержка в очередную кормушку с классическими «распилами», «откатами» и пр.? Ну и, разумеется, со склоками.

– Писательские моления о помощи со стороны государства – это пережиток советской эпохи. У руля большинства творческих союзов стоят люди достаточно преклонных годов. Им трудно смириться с тем, что российское государство изменило свою сущность, превратилось не просто в капиталистическое, а в сословно-олигархическое. Оно не заинтересовано в просвещении граждан, поднятии их культурного уровня, скорее, наоборот, заинтересовано в низведении их в состояние «выученной беспомощности», тупого созерцания бездарных сериалов, телевизионных ток-шоу и «прямых линий» с добрыми обещаниями и мгновенными решениями избранных проблем. Это только кажется, что у государства нет идеологии. Она есть. Власть, в том числе и через литературу, даёт чёткий социальный заказ на нужный ей образ. И телевидение, театры, отмеченные премиями авторы исполняют этот заказ, ваяют нужный образ. Он отвратителен любому нормальному человеку, но это не имеет значения. Тем, кто создаёт отталкивающий образ России, как страны, и нашего современника, как литературного, кино- или театрального героя, государство как раз и оказывает поддержку, не обращая за редкими исключениями внимания на «распилы» и «откаты».

– Вашу прозу относят к так называемому метафизическому реализму. Конечно, это ярлык, сам по себе он ни о чём не скажет читателю. Но обращение к метафизике, попытка заглянуть за некую незримую завесу, отделяющую видимый мир от невидимого, показать многомерность мироздания – всё это действительно присуще Вашему творчеству. Человек в Вашем изображении не понимает, да и не способен до конца понять мироздание, увидеть метафизику или скрытый смысл предметов и явлений, из-за чего сам загоняет себя в сложное положение, когда невидимый мир начинает мстить или наказывать за легкомыслие, корысть, стяжательство и пр. Если с такой точки зрения взглянуть на литературу, не окажется ли, что Слово рано или поздно отомстит за небрежение к себе?

– На этот счёт высказался Ницше – если слишком пристально вглядываться в бездну, то бездна начинает вглядываться в тебя. Дело в том, что мыслящий человек существует одновременно во многих мирах: в реальном, в мире своих снов, мечтаний, страхов, отношений с Господом Богом или некими высшими силами и так далее. Мир человека многомерен и многозначен. Загадками сознания и души задавались ещё античные философы. Между тем то, что мы называем истиной, имеет иррациональный характер и открывается человеку в сумеречной зоне, где сходятся все его миры. Здесь-то и рождаются гениальные, живущие в веках произведения. Об этом писали и Пушкин, и Лермонтов, и Достоевский, сравнивавший открывающуюся истину с молнией, или с эпилептическим припадком. Но Достоевский в то же самое время ощущал некую ущербность любой, сформулированной человеком истины, а потому говорил, что, если ему математически докажут, что истина не в Христе, он всё равно останется с Христом, а не с истиной. Каждый истинно талантливый писатель разрешает это противоречие по-своему. Если он разрешает его правильно, его Слово остаётся жить, пусть даже отложенной жизнью. Рано или поздно его услышат, оно не пропадёт …

Полностью материал можно прочитать здесь.

Сайт писательницы Светланы Замлеловой: http://www.zamlelova.ru/ 

 

 


You May Like This

Добавить комментарий